Антология русского рока и панк-рока >>> Александр Башлачёв


Александр Башлачёв. Альбом «Башлачёв II» 1985 год

Александр Башлачёв. Альбом «Башлачёв II» 1985 год 01. Ржавая вода
02. Чёрные дыры
03. Некому берёзу заломати
04. Дым коромыслом
05. Время колокольчиков
06. Осень
07. Грибоедовский вальс
08. Хозяйка
09. Влажный блеск ваших глаз...
10. Поезд
11. Подвиг разведчика
12. Музыкант
13. Слёт-симпозиум
14. Лихо
15. Палата №6
16. Не позволяй душе лениться
17. Новый год
18. Похороны шута
19. Прямая дорога
20. Мы льём своё больное семя...
21. Галактическая комедия
22. Мы высекаем искры сами...

1-21 - Записано на концерте в апреле 1985 года
22 - запись 30 мая 1985 года на студии Алексея Вишни "ЯншивА Шела"

Ржавая вода (А. Башлачев)

Красной жар-птицею, салютуя маузером лающим,
Время жгло страницы, едва касаясь их пером пылающим.

Но годы вывернут карманы - дни, как семечки,
Bалятся вкривь да врозь.
А над городом - туман. Xудое времечко
C корочкой запеклось.

Черными датами, а ну еще плесни на крышу раскаленную!
Ox, лили ушатами ржавую, кровавую, соленую.

Годы весело гремят пустыми фляжками,
Выворачивают кисет.
Сырые дни дымят короткими затяжками
В самокрутках газет.

Под водопадом спасались, как могли, срубили дерево.
Ну плот был что надо, да только не держало на воде его.

Да только кольцами года завиваются
В водоворотах пустых площадей.
Да только ржавая вода разливается
На портретах великих дождей.

Но ветки колючие обернутся острыми рогатками.
Да корни могучие заплетутся грозными загадками.

А пока вода-вода кап-кап-каплею
Лупит дробью в мое стекло.
Улететь бы куда белой цаплею!
Обожжено крыло.

Но этот город с кровоточащими жабрами
Надо бы переплыть...
А время ловит нас в воде губами жадными.
Время нас учит пить.

Чёрные дыры (А. Башлачев)

Учимся пить, но в колодцах замерзла вода.
Черные-черные дыры, из них не напиться.
Мы вязли в песке, потом скользнули по лезвию льда.
Потом потеряли сознание и рукавицы.

Мы строили замок, а выстроили сортир.
Ошибка в проекте, но нам как всегда видней.
Пускай эта ночь сошьёт мне лиловый мундир,
Я стану хранителем времени сбора камней.

Я вижу черные дыры.
Холодный свет.
Черные дыры...
Смотри, от нас остались черные дыры...
Нас больше нет.
Есть только черные дыры, черные дыры.

Хорошие парни, но с ними не по пути.
Нет смысла идти, если главное - не упасть.
Я знаю, что я никогда не смогу найти
Все то, что, наверное, можно легко украсть.

Но я с малых лет не умею стоять в строю.
Меня слепит солнце, когда я смотрю на флаг.
И мне надоело протягивать вам свою
Открытую руку, чтоб снова пожать кулак.

Я вижу черные дыры.
Холодный свет.
Черные дыры...
Смотри, от нас остались черные дыры...
Нас больше нет.
Есть только черные дыры, черные дыры.

Я снова смотрю, как сгорает дуга моста.
Последние волки бегут от меня в Тамбов.
Я новые краски хотел сберечь для холста,
А выкрасил ими ряды пограничных столбов.

Чужие шаги, стук копыт или скрип колес -
Ничто не смутит территорию тишины.
Отныне любой обращенный ко мне вопрос
Я буду расценивать, как объявленье войны.

Я вижу черные дыры.
Холодный свет.
Черные дыры...
Смотри, от нас остались черные дыры...
Нас больше нет.
Есть только черные дыры, черные дыры.

Некому берёзу заломати (А. Башлачев)

Уберите медные трубы!
Натяните струны стальные!
А не то сломаете зубы
Об широты наши смурные.

Искры самых искренних песен
К нам летят как пепел на плесень.
Вы все между ложкой и ложью -
А мы все между волком и вошью!

Время на другой параллели
Сквозняками рвется сквозь щели.
Ледяные черные дыры -
Окна параллельного мира.

Вы нам, то-да-сё, трали-вали
Мы даём ответ - тили-тили.
Вы для нас подковы ковали -
Мы большую цену платили.

Вы снимали с дерева стружку -
Мы пускали корни по новой.
Нам кидали медную полушку
Мимо нашей шляпы терновой.

А наши думы вам и не снились.
Наши беды вам не икнулись.
Вы б наверняка подавились.
А мы же ничего, облизнулись!

Лишь тоска-печаль облаками
Над седой лесною страною.
Города цветут синяками,
Да деревни - сыпью чумною.

Кругом - бездорожье-траншеи.
Зря к реке торопимся, братцы?
Стопудовый камень на шее -
Рановато, парни, купаться!

Хороша студена водица,
Да глубокий омут таится -
Не напиться нам, не умыться,
Не продрать колтун на ресницах.

Вот тебе обратно тропинка
И петляй в родную землянку.
А крестины там иль поминки -
Все одно там пьянка-гулянка!

Если забредет кто нездешний -
Поразится живности бедной,
Нашей редкой силе сердешной
Да дури нашей злой заповедной.

Выкатим кадушку капусты.
Выпечем ватрушку без теста.
Что, снаружи все еще пусто?
А внутри по-прежнему тесно!

Вот тебе медовая брага,
Ягодка-злодейка-отрава.
Хочется - качайся налево,
Хочется - качайся направо.

Вот и посмеемся простуженно,
А об чем смеяться - неважно,
Если по утрам очень скучно,
А по вечерам очень страшно!

Всемером ютимся на стуле,
Всем миром на нары-полати.
Спи, дитя мое, люли-люли!
Некому березу заломати.

Дым коромыслом (А. Башлачев)

Голоден стыд. Сыт азарт.
Динамит да фитиль вам в зад!
Сырые спички рядятся в черный дым.
Через час - бардак. Через два - бедлам.
На рассвете храм разлетится в хлам.
Но мы не носим часов, не хотим умирать и поэтому даже не спим.

А когда не хватает сил,
Воруем сахар с чужих могил.
И в кровь с кипятком выжимаем лимон греха.
И дырявые ведра заводят песни
О святой воде и своих болезнях.
Но - слава Богу! - все это исчезнет с первым криком петуха.

Дым. Дым коромыслом!
Дым над нами повис.
Лампада погасла. И в лужице масла крутиться птичий пух.
Дым. Дым коромыслом!
Дым. Дым коромыслом!
Дай Бог нам понять всё, что споет петух.

В новостройках - ящиках стеклотары
Задыхаемся от угара
Под вой патрульных сирен в трубе, в танце синих углей.
Кто там - ангелы или призраки?
Мы берем еду из любой руки.
Мы не можем идти, потому что дерьмо после этой еды, как клей.

Дым. Дым коромыслом!
Дым. Дым коромыслом!
Музыкант по-прежнему слеп, снайпер все так же глух.
Дым. Дым коромыслом!
Дым. Дым коромыслом!
Дай Бог нам понять всё, что споет петух.

Ох, безрыбье в речушке, которую кот наплакал!
Сегодня любая лягушка становится раком
И, сунув два пальца в рот, свистит на Лысой горе.
Сорви паутину! Здесь что-то нечисто!
Но штыками в спину - колючие числа.
И рев моторов в буксующем календаре.

И дым. Дым коромыслом.
Дым коромыслом.
Дым...

Время колокольчиков (А. Башлачев)

Долго шли зноем и морозами,
Все снесли и остались вольными,
Жрали снег с кашею березовой
И росли вровень с колокольнями

Если плач - не жалели соли мы.
Если пир - сахарного пряника.
Звонари черными мозолями
Рвали нерв медного динамика.

Но с каждым днем времена меняются.
Купола растеряли золото.
Звонари по миру слоняются.
Колокола сбиты и расколоты.

Что ж теперь ходим круг да около
На своем поле как подпольщики?
Если нам не отлили колокол,
Значит, здесь время колокольчиков.

Зазвенит сердце под рубашкою.
Второпях врассыпную вороны.
Эй! Выводи коренных с пристяжкою
И рванем на четыре стороны.

Но сколько лет лошади не кованы,
Ни одно колесо не мазано.
Плётки нет. Седла разворованы.
И давно все узлы развязаны.

A на дожде все дороги радугой!
Быть беде. Нынче нам до смеха ли?
Но если есть колокольчик под дугой,
Так, значит, все. Заряжай, поехали!

Загремим, засвистим, защелкаем,
Проберет до костей, до кончиков.
Эй, братва! Чуете печенками
Грозный смех русских колокольчиков?

Век жуем матюги с молитвами.
Век живем, хоть шары нам выколи.
Спим да пьем сутками и литрами.
Не поем. Петь уже отвыкли.

Долго ждем. Все ходили грязные,
От того сделались похожие,
А под дождем оказались разные.
Большинство-то честные, хорошие.

И пусть разбит батюшка Царь-колокол,
Мы пришли с черными гитарами.
Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл
Околдовали нас первыми ударами.

И в груди искры электричества.
Шапки в снег - и рваните звонче.
Рок-н-ролл - славное язычество.
Я люблю время колокольчиков.

Осень (А. Башлачев)

Ночь плюет на стекло черным.
Лето - лето прошло, черт с ним.
Сны из сукна. Под суровой шинелью спит Северная страна.
Но где ты, весна? Чем ты сейчас больна?

Осень. Ягоды губ с ядом.
Осень. Твой похотливый труп рядом.
Все мои песни июня и августа осенью сожжены.
Она так ревнива в роли моей жены.

Мокрый табак. Кашель.
Небо как эмалированный бак с манной кашей.
И по утрам прям надо мной капает ржавый гной.
Видно, Господь тоже шалил весной.

Время бросать гнезда.
Время менять звезды.
Но листья, мечтая лететь рядом с птицами, падают только вниз.
В каждом дворе осень дает стриптиз.

И у нас превращается в квас пиво, а у вас
Сонные дамы смотрят лениво щелками глаз.
Им теперь незачем нравиться нам и, прогулявшись сам,
Я насчитал десять небритых дам.

Кони мечтают о быстрых санях - надоела телега.
Поле - о чистых, простых простынях снега.
Кто смажет нам раны и перебинтует нас?
Кто нам наложит швы?
Я знаю - зима в роли моей вдовы.

Грибоедовский вальс (Баллада о Степане) (А. Башлачев)

В отдаленном совхозе "Победа"
Был потрепанный старенький "ЗИЛ".
А при нем был Степан Грибоедов,
И на "ЗИЛе" он воду возил.

Он справлялся с работой отлично.
Был по обыкновению пьян.
Словом, был человеком обычным
Водовоз Грибоедов Степан.

После бани он бегал на танцы.
Так и щупал бы баб до сих пор,
Но случился в деревне с сеансом
Выдающийся гипнотизер.

На заплеванной маленькой сцене
Он буквально творил чудеса.
Мужики выражали сомненье,
И таращили бабы глаза.

Он над темным народом смеялся.
И тогда, чтоб проверить обман,
Из последнего ряда поднялся
Водовоз Грибоедов Степан.

Он спокойно вошел на эстраду,
И мгновенно он был поражен
Гипнотическим опытным взглядом,
Словно финским точеным ножом.

И поплыли знакомые лица...
И приснился невиданный сон -
Видит он небо Аустерлица,
Он не Степка, а Наполеон!

Он увидел свои эскадроны.
Он услышал раскаты стрельбы
И заметил чужие знамена
В окуляре подзорной трубы.

Но он легко оценил положенье
И движением властной руки
Дал приказ о начале сраженья
И направил в атаку полки.

Опаленный горячим азартом,
Он лупил в полковой барабан.
Был неистовым он Бонапартом,
Водовоз Грибоедов Степан.

Пели ядра, и в пламени битвы
Доставалось своим и врагам.
Он плевался словами молитвы
Незнакомым французским богам.

Вот и всё. Бой окончен. Победа.
Враг повержен. Гвардейцы, шабаш!
Покачнулся Степан Грибоедов,
И слетела минутная блажь.

На заплеванной сцене райклуба
Он стоял, как стоял до сих пор.
А над ним скалил желтые зубы
Выдающийся гипнотизер.

Он домой возвратился под вечер
И глушил самогон до утра.
Всюду чудился запах картечи
И повсюду кричали "Ура!"

Спохватились о нем только в среду.
Дверь сломали и в хату вошли.
А на нас водовоз Грибоедов,
Улыбаясь, глядел из петли.

Он смотрел голубыми глазами.
Треуголка упала из рук.
И на нем был залитый слезами
Императорский серый сюртук.

Хозяйка (А. Башлачев)

Сегодня ночью - дьявольский мороз.
Открой, хозяйка, бывшему солдату!
Пусти погреться, я совсем замерз,
Враги сожгли мою родную хату.
Пусти погреться, я совсем замерз,
Враги сожгли мою родную хату.

Перекрестившись истинным крестом,
Ты молча мне подвинешь табуретку,
И самовар ты выставишь на стол
На чистую крахмальную салфетку.

И калачи достанешь из печи,
С ухватом длинным управляясь ловко.
Пойдешь в чулан, забрякают ключи.
Вернешься со своей заветной поллитровкой.

Я поиграю на твоей гармони.
Рвану твою трехрядку от души.
Чего сидишь, как будто на иконе?
А ну, давай, пляши, пляши, пляши...

Когда закружит мои мысли хмель
И "День Победы" я не доиграю,
Тогда уложишь ты меня в постель,
Потом сама тихонько ляжешь с краю.

А через час я отвернусь к стене.
Пробормочу с ухмылкой виноватой:
- Я не солдат. Зачем ты веришь мне?
Я все наврал. Цела моя родная хата.
Я не солдат. Зачем ты веришь мне?
Я все наврал. Цела родная хата.

И в ней есть все - часы и пылесос.
И в ней вполне достаточно уюта.
Я обманул тебя - я вовсе не замерз!
Да тут ходьбы всего на три минуты.
Я обманул тебя - я вовсе не замерз!
Да тут ходьбы всего на три минуты.

Известна цель визита моего -
Чтоб переспать с соседкою-вдовою...
А ты ответишь: - Это ничего...
И тихо-тихо покачаешь головою.
А ты ответишь: - Это ничего...
И тихо покачаешь головою.

И вот тогда я кой-чего пойму,
И кой о чем серьезно пожалею.
И я тебя покрепче обниму
И буду греть тебя, пока не отогрею.

Да, я тебя покрепче обниму
И стану сыном, мужем, сватом, братом.
Ведь человеку трудно одному,
Когда враги сожгли его родную хату.
Ведь человеку трудно одному,
Когда враги сожгли родную хату.

Влажный блеск наших глаз... (А. Башлачев)

Влажный блеск наших глаз...
Все соседи просто ненавидят нас.
А нам на них наплевать.
У тебя есть я - а у меня диван-кровать.

Платина платья, штанов свинец
Душат только тех, кто не рискует дышать.
А нам так легко - мы наконец
Сбросили все то, что нам могло мешать.

Остаемся одни,
Поспешно гасим огни
И никогда не скучаем.
И пусть сосед извинит
За то, что всю ночь звенит
Ложечка в чашке чая.

Ты говоришь, я так хорош -
Это от того, что ты так хороша со мной.
Посмотри: мой бедный еж
Сбрил все иголки - он совсем ручной.

Но если ты почувствуешь случайный укол -
Выдерни занозу, забудь о ней скорей
Это от того, что мой ледокол
Не привык к воде тропических морей.

Ты никогда не спишь.
Я тоже никогда не сплю.
Наверное я тебя люблю.
Но я об этом промолчу,
Я скажу тебе лишь
То, что я тебя хочу.

За окном - снег и тишь.
Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш.
А если встать в полный рост,
То можно это сделать на одной из звезд.

Наверное, зря мы забываем вкус слез.
Но небо пахнет запахом твоих волос.
И мне никак не удается успокоить ртуть.
Но если ты устала - давай спою что-нибудь.

Ты говоришь, что я неплохо пою,
И, в общем, это то, что надо.
Так это очень легко:
Я в этих песнях не лгу -
Видимо, не могу.

Мои законы просты -
Мы так легки и чисты.
Нам так приятно дышать.
Не нужно спать в эту ночь,
А нужно выбросить прочь
Все, что нам могло мешать.

Поезд (А. Башлачев)

Нет времени, чтобы себя обмануть,
И нет ничего, чтобы просто уснуть,
И нет никого, кто способен нажать на курок.
Моя голова - перекресток железных дорог.

Здесь целое небо, но нечем дышать.
Здесь тесно, но я не пытаюсь бежать.
Я прочно запутался в сетке ошибочных строк.
Моя голова - перекресток железных дорог.

Нарушены правила в нашей игре.
И я повис на телефонном шнуре.
Смотрите, сегодня петля на плечах палача.
Скажи мне - прощай, помолись и скорее кончай.

Минута считалась за несколько лет,
Но ты мне купила обратный билет.
И вот уже ты мне приносишь заваренный чай.

С него начинается мертвый сезон.
Шесть твоих цифр помнит мой телефон,
Хотя он давно помешался на длинных гудках.
Нам нужно молчать и стискивать зубы до боли в висках.

Фильтр сигареты испачкан в крови.
Я еду по минному полю любви.
Хочу каждый день умирать у тебя на руках.
Мне нужно хоть раз умереть у тебя на руках.

Любовь - это слово похоже на ложь.
Пришитая к коже дешевая брошь.
Прицепленный к жестким вагонам вагон-ресторан.
И даже любовь не поможет сорвать стоп-кран.

Любовь - режиссер с удивленным лицом,
Снимающий фильмы с печальным концом,
А нам все равно так хотелось смотреть на экран.

Любовь - это мой заколдованный дом,
И двое, что все еще спят там вдвоем.
На улице Сакко-Ванцетти мой дом 22.
Они еще спят, но они еще помнят слова.

Их ловит безумный ночной телеграф.
Любовь - это то, в чем я прав и неправ,
И только любовь дает мне на это права.

Любовь - как куранты отставших часов.
Стойкая боязнь чужих адресов.
Любовь - это солнце, которое видит закат.
Это я, это твой неизвестный солдат.

Любовь - это снег и глухая стена.
Любовь - это несколько капель вина.
Любовь - это поезд Свердловск-Ленинград и назад.
Это поезд Свердловск-Ленинград и назад.

Нет времени, чтобы себя обмануть.
И нет ничего, чтобы просто уснуть.
И нет никого, кто способен нажать на курок.
Моя голова - перекресток железных дорог.

Подвиг разведчика (А. Башлачев)

В рабочий полдень я проснулся стоя.
Опять матрац попутал со стеной.
Я в одиночку вышел из запоя,
Но - вот те на! - сегодня выходной.

И время шло не шатко и не валко.
Горел на кухне ливерный пирог.
Скрипел мирок хрущевки-коммуналки,
И шлепанцы мурлыкали у ног.

Сосед Бурштейн стыдливо бил соседку.
Она ему наставила рога.
Я здесь ни с кем бы не пошел в разведку,
Мне не с кем выйти в логово врага.

Один сварил себе стальные двери.
Другой стишки кропает до утра.
Я - одинок. Я никому не верю.
А, всё равно, подумаешь - потеря
Весь ихний брат и ихняя сестра.

А в ящике с утра звенят коньки...
В хоккей играют настоящие мужчины.
По радио твердят, что нет причины для тоски,
И в этом её главная причина.

В "Труде" сенсационная заметка
О том, что до сих пор шумит тайга.
А мне до боли хочется в разведку,
Уйти и не вернуться в эту клетку
Уйти - в чем есть - в глубокий тыл врага.

Из братских стран нам сообщает пресса:
Поляки оправляются от стресса.
Прижат к ногтю пархатый жид Валенса,
Мечтавший всю Варшаву отравить.

Да, не все еще врубились в суть прогресса
И в трех соснах порой не видят леса.
Бряцает амуницией агрессор,
Но ТАСС уполномочен заявить:

"Тяжелый смог окутал Вашингтон.
Невесело живется без работы
В хваленом мире западной свободы,
Где правит ЦРУ и Пентагон.

Среди капиталистов этих стран
Растет угар военного психоза.
Они пугают красною угрозой
Обманутых рабочих и крестьян.

А Рейган - вор, ковбой и педераст -
Поставил мир на ядерную карту."
Тревожно мне. Кусаю свой матрац.
Дрожу, как СС-20 перед стартом.

Окончился хоккей. Пошли стрекозы.
А по второй насилуют кларнет.
Да как же можно? Ведь висит угроза!
И ничего страшней угрозы нет!

Да, вовремя я вышел из запоя...
Не отдадим родимой Костромы!
Любимый город может спать спокойно
И мирно зеленеть среди зимы.

Буденовку заломим на затылок.
Да я ль не патриот, хотя и пью?
В фонд мира сдам мешок пустых бутылок
И из матраца парашют скрою.

На весь аванс куплю себе билет
На первый рейс до Западной Европы.
В квадрате "Ч" - пардон мадам, я в туалет! -
Рвану кольцо и размотаю стропы.

Пройду, как рысь, от Альп и до Онеги
Тропою партизанских автострад.
Всё под откос - трамваи и телеги.
Не забывайте, падлы, Сталинград!

Пересчитаю все штыки и пушки.
Пускай раскрыт мой корешок-связной -
Я по-пластунски обхожу ловушки
И выхожу в эфир любой ценой.

Я - щит и меч родной Страны Советов!
И, пока меня успеют окружить,
Я обломаю крылья всем ракетам,
Чтоб на Большую землю доложить:

Мол, вышел пролетарский кукиш Вашингтону.
Скажите маме - НАТО на хвосте!
И сын, мол, бъётся до последнего патрона
На вражьей безымянной высоте.

Хочу с гранатой прыгнуть под колеса,
Но знамя части проглотить успеть.
Потом молчать на пытках и допросах,
А перед смертью про Катюшу спеть.

Бодун крепчал. Пора принять таблетку.
В ушах пищал секретный позывной.
По выходным так хочется в разведку.
Айда, ребята, кто из вас со мной?

Музыкант (А. Башлачев)

С восемнадцати лет
Он играл что попало для крашеных женщин и пьяных мужчин.
Он съедал в перерывах по паре холодных котлет.
Музыкант полысел.
Он утратил талант. Появилось немало морщин.
Он любил тот момент,
Когда выключат свет, и пора убирать инструмент.

А после игры,
Намотав на кулак электрические шнуры,
Он вставал у окна.
И знакомой халдей приносил ему рюмку вина.
Он видел снег на траве.
И безумный оркестр собирался в его голове.
Возникал дирижер,
Приносил лед-минор и горячее пламя-мажор.

Он уходил через черный ход,
Завернув килограмм колбасы в бумагу для нот.
Он прощался со мной,
Он садился в трамвай, он, как водится, ехал домой.
И из всех новостей
Самой доброй была только весть об отъезде детей.
Он ложился к стене.
Как всегда, повернувшись спиной к бесполезной жене.

И ночью он снова слышал
Эту музыку...
И ночью он снова слышал
Звуки музыки...

И наутро жена
Начинала пилить его ржавым скрипучим смычком.
Называла его
Паучком и ловила дырявым семейным сачком.
Он вставал у окна.
Видел снег и мечтал о стакане вина.
Было много причин
Чтобы вечером снова удрать и играть
Для накрашенных женщин
И их безобразных мужчин.

Он был дрянной музыкант.
Но по ночам он слышал музыку...
Он спивался у всех на глазах.
Но по ночам он слышал музыку...
Он мечтал отравить керосином жену.
Но по ночам он слышал музыку...

Слёт-симпозиум (А. Башлачев)

Привольны исполинские масштабы нашей области,
У нас - четыре Франции, семь Бельгий и Тибет.
У нас есть место подвигу, всегда есть место доблести,
Лишь досугу бездельному у нас тут места нет.

А так - какие новости? Тем более, сенсации...
С террором и вулканами здесь все наоборот.
Прополка, культивация, мели-мели-мели - орация,
Конечно, демонстрации, хотя б два раза в год.

И все же доложу я вам без преувеличения,
Как подчеркнул в докладе сам товарищ Пердунов,
Событием высокого культурного значения
Стал пятый слет-симпозиум районных городов.

Президиум украшен был солидными райцентрами -
Сморкаль, Дубинка, Грязовец и Верхний Самосер.
Эх, сумма показателей с высокими процентами!
Уверенные лидеры. Опора и пример.

Тянулись Стельки, Чагода... Поселок в ногу с городом.
Угрюм, Бубли, Кургузово, потом Семипердов.
Чесалась Усть-Тимоница. Залупинск гладил бороду.
Ну, в общем, много было древних, всем известных городов.

Корма - забота общая. Доклад - задача длинная.
Удои с дисциплиною, корма и вновь корма.
Пошла чесать губерния. Эх, мать моя целинная!
Как вдруг - конвертик с буквами нерусского письма.

Президиум шушукался. Сложилась точка зрения:
- Депеша эта с Запада. Тут бдительность нужна.
Вот, в Тимонице построен институт слюноварения.
Она - товарищ грамотный и в аглицком сильна...

- С поклоном обращается к вам тетушка Ойропа.
И опосля собрания зовет на завтрак к ней...
- Товарищи, спокойнее! Прошу отставить ропот!
Никто из нас не ужинал - у нас дела важней.

Ответим с дипломатией. Мол, очень благодарные,
Мол, ценим и так далее, но, так сказать, зер гут!
Такие в нашей области дела идут ударные,
Что даже в виде исключения не вырвать пять минут.

И вновь пошли нацеливать на новые свершения.
Была повестка муторной, как овсяной кисель.
Вдруг телеграмма: - Бью челом! Примите приглашение!
Давайте пообедаем. Для вас накрыт Брюссель.

Повисло напряженное, гнетущее молчание.
В такой момент - не рыпайся, а лучше - не дыши!
И вдруг оно прорезалось - голодное урчание
В слепой кишке у маленького города Шиши.

Бедняга так сконфузился, в лопатки дует холодом,
А между тем урчание все громче и сочней.
- Позор ему - приспешнику предательского голода!
Никто из нас не завтракал! Дела для нас важней!

- Товарищи, спокойнее! Ответим с дипломатией.
Но ярость благородная вскипала, как волна.
- Ту вашу дипломатию в упор к отцу и матери! -
Кричала с места станция Октябрьская Шахна.

- Ответим по-рабочему. Чего там церемониться.
Мол, на корню видали мы буржуйские харчи! -
Так заявила грамотный товарищ Усть-Тимоница,
И хором поддержали ее Малые Прыщи.

Трибуну отодвинули. И распалили прения.
Хлебали предложения как болтанку с пирогом.
Объявлен был упадочным процесс пищеварения,
А сам Шиши - матерым, подсознательным врагом.

- Пущай он, гад, подавится Иудиными корками!
Чужой жратвы не надобно. Пусть нет - зато своя!
Кто хочет много сахару - тому дорога к Горькому!
А тем, кто с аппетитами - положена статья...

И населенный пункт 37-го километра
Шептал соседу радостно: - К стене его! К стене!
Он - опытный и искренний поклонник стиля "ретро",
Давно привыкший истину искать в чужой вине.

И диссидент Шиши горел красивым синим пламенем.
- Ату его, вредителя! Руби его сплеча!
И был он цвета одного с переходящим знаменем,
Когда ему товарищи слепили строгача.

А, вообщем, мы одна семья - единая, здоровая.
Эх, удаль конармейская ворочает столы.
Президиум - "Столичную", а первый ряд - "Зубровую",
А задние - чем бог послал, из репы и свеклы.

Потом по пьяной лавочке пошли по главной улице.
Ругались, пели, плакали и скрылись в черной мгле.
В Мадриде стыли соусы. В Париже сдохли устрицы.
И безнадежно таяло в Брюсселе крем-брюле.

Лихо (А. Башлачев)

Если б не терпели - так по сей день бы пели!
А сидели тихо - так разбудили Лихо!
Вьюга продувает белые палаты.
Головой кивает хрен из-под заплаты.

Клевер да березы - полевое племя.
Север да морозы - золотое стремя.
Серебро и слезы в азиатской вазе.
Потом - юродивые-князи нашей всепогодной грязи.

Босиком гуляли по алмазной жиле.
Прочих расстреляли. Многих сторожили.
Траурные ленты. Бархатные шторы.
Брань, аплодисменты, да стальные шпоры.

Корчились от боли без огня и хлеба.
Вытоптали поле, засевая небо.
Хоровод приказов. Петли на осинах.
А поверх алмазов - зыбкая трясина.

Позабыв откуда, скачем кто куда.
Ставили на чудо - выпала беда.
По оврагу рыщет бедовая шайка -
Батька-топорище да мать моя нагайка.

Ставили артелью - замело метелью.
Водки на неделю - да на год похмелья.
Штопали на теле. К ребрам пришивали.
Ровно год потели да ровно час жевали.

Пососали лапу - поскрипим лаптями.
К счастью - по этапу. К свету - под плетями.
Веселей, вагоны! Пляс, да перезвоны!
Кто услышит стоны краденой иконы?

А хрен на нас управа, поезд без дороги.
Только нам и славы, что кованные блохи.
Только и подарков - то, что не отняли,
А мёртвому припарки - как живым медали.

Вдоль стены бетонной ветерки степные.
Мы тоске зеленой племяши родные.
Нищие гурманы, лживые сироты
Да горе-атаманы из сопливой роты.

Приоткрой окно мне мальчик равнодушный,
Мы снежок припомним там, где будет душно.
Вспомним зиму нашу, белые кафтаны,
Вслед крестами машут сонные курганы.

Палата №6 (А. Башлачев)

Хотел в Алма-Ату - приехал в Воркуту.
Строгал себе лапту - а записали в хор.
Хотелось "Беломор" - в продаже только "ТУ".
Хотелось телескоп - а выдали топор.

Хотелось закурить - но здесь запрещено.
Хотелось закирять - но высохло вино.
Хотелось объяснить - сломали два ребра.
Пытался возразить, но били мастера.

Хотелось одному - приходится втроем.
А потом решил уснуть - командуют "Подъем!"
Хотел перекусить - закрыли магазин,
С трудом поймал такси - но кончился бензин.

Хотелось полететь - приходится ползти.
Старался доползти - застрял на полпути.
Ворочаюсь в грязи. А если встать, пойти?
За это мне грозит от года до пяти.

Хотелось закричать - приказано молчать.
Попробовал ворчать - но могут настучать.
Хотелось озвереть, кусаться и рычать.
Пытался умереть - успели откачать.

Могли и не успеть. Но спасибо главврачу
За то, что ничего теперь хотеть я не хочу.
Психически здоров. Отвык и пить, и есть.
Спасибо. Башлачев. Палата номер шесть.

Не позволяй душе лениться (А. Башлачев)

Не позволяй душе лениться,
Лупи чертовку сгоряча.
Душа обязана трудиться
На производстве кирпича.

Ликует люд в трамвае тесном.
Танцует трудовой народ.
Мороз и солнце - день чудесный
Для фрезеровочных работ.

В огне тревог и в дни ненастья
Гори, гори, моя звезда!
Звезда пленительного счастья -
Звезда Героя соцтруда!

Решил партком единогласно
Воспламениться и гореть.
В саду горит костер рябины красной,
Но никого не может он согреть.

Не мореплаватель, не плотник,
Не академик, не герой, -
Иван Кузьмич - ответственный работник.
Он заслужил почетный геморрой.

Его пример - другим наука.
Век при дворе. И сам немного царь.
Так, черт возьми, всегда к твоим услугам
Аптека, улица, фонарь.

Как славно выйти в чисто поле
И крикнуть там: - Червона мать!
Мы кузнецы. Чего же боле?
Что можем мы еще сказать?

Когда душа мокра от пота
Ей некогда ни думать, ни страдать.
Но у народа нет плохой работы,
И каждая работа - благодать.

Не позволяй душе лениться
В республике свободного труда.
Твоя душа всегда обязана трудиться,
А паразиты - никогда!

Новый год (А. Башлачев)

Мы у ворот. Эй, отворяй, охрана!
Ровно в двенадцать нам разрешают вход.
Мокрый от пены, и, безусловно, пьяный,
Я удираю в новый грядущий год.

С треском разбив елочные игрушки
Рвётся к столу общество-ассорти.
Мне хочется стать взрывчатою хлопушкой
И расстрелять всех вас залпами конфетти.

Но нужно включиться, и - раз-два-три! - веселиться.
А лучше всего напиться вдрызг
Чтоб рухнуть под стол пластом.
Кто-то из женщин в маске лисицы
Приветливо машет мне своим пушистым хвостом.

Там, наверху, счетчик стучит все чаще.
Там, наверху, скоро составят счет.
Кто-то открытку бросил в почтовый ящик.
Может быть, ангел, а может быть - пьяный черт?

В этом году мне нужен черт лохматый.
Я с ним охотно чокнусь левой рукой.
Я объявляю восемьдесят пятый
Годом серьезных мер по борьбе с тоской.

Но в комнате пусто, смазаны краски.
Слышен могучий храп за стеной.
Кто-то из женщин сбрасывает маску
И остается рядом со мной.

Как хорошо, когда некуда торопиться.
Славно проспать первый январский день.
Надо бы встать, чтобы опохмелиться,
Надо бы встать, но подниматься лень.

Город укрылся белой мохнатой шубой.
В мире объявлен длительный снегопад.
Лень одеваться, бриться и красить губы.
Но все равно нам нужно открыть мускат.

И мы засыпаем. Что нам приснится?
Лес и дорога, конь вороной.
Кто-то из женщин в маске лисицы
Утром проснется рядом со мной.

Кто-то из женщин быстро с постели встанет,
Выгладит платье и подойдет к столу.
Кто-то из женщин все по местам расставит.
Где-то в углу на кухне найдет метлу.

Кто-то из женщин ловко сметет осколки.
Вымоет чашки с мылом и кипятком.
Снимет игрушки. Выбросит наши елки.
И, не прощаясь, щелкнет дверным замком.

А солнце все выше, и скоро растает.
Деды Морозы получат расчет.
Сидя на крыше, скорбно глотает
Водку и слезы мой маленький черт.

Похороны шута (А. Башлачев)

Еловые лапы охотно грызут мои руки.
Горячей смолой заливает рубаху свеча.
Средь шумного бала шуты умирают от скуки
Под хохот придворных лакеев и вздох палача.

Лошадка лениво плетётся по краю сугроба,
Сегодня молчат бубенцы моего колпака.
Мне тесно в уютной коробке отдельного гроба,
Хочется курить, но никто не даёт табака.

Хмурый дьячок с подбитой щекой
Тянет-выводит за упокой.
Плотник Демьян, сколотивший крест,
Как всегда пьян - да нет, гляди-тко, трезв!

Снял свою маску бродячий актер.
Снял свою каску стрелецкий майор.
Дама в вуали опухла от слез
И воет в печали ободранный пес.

Эй, дьякон, молись за спасение божьего храма!
Эй, дама, ну что там из вас беспрерывно течет?
На ваших глазах эта старая скушная драма
Легко обращается в новый смешной анекдот.

Вот возьму и воскресну - то-то вам будет потеха!
Вот так - не хочу помирать, да и дело с концом.
Подать сюда бочку отборного крепкого смеха!
Хлебнем и закусим хрустящим соленым словцом.

Пенная брага в лампаде дьячка.
Враз излечилась больная щека.
Водит с крестом хороводы Демьян.
- Эй, плотник, налито! - Да я уже пьян.

Спирт в банке грима мешает актер.
Хлещет стрелецкую бравый майор.
Дама в вуали и радостный пес -
Эх, поцеловали друг друга взасос.

Еловые лапы готовы лизать мои руки.
Но я их - в костер, что растет из огарка свечи.
Да кто вам сказал, что шуты умирают от скуки?
Играй, мой бубенчик! Работай, подлец, не молчи!

Я красным вином написал заявление смерти.
Причина прогула - мол, запил, куда ж во хмелю?
Два раза за мной приходили дежурные черти,
На третий сломались и скинулись по рублю.

А ночью сама притащилась слепая старуха.
Сверкнула серпом и сухо сказала: "Пора!"
Но я подошел и такое ей крикнул на ухо,
Что кости от смеха гремели у ней до утра.

Спит и во сне напевает дьячок:
"Крутится, крутится старый волчок"
Плотник позорит коллегу-Христа -
Спит на заблеванных досках креста.

Дружно храпят актер и майор.
Дама с собачкой идут в темный бор.
Долго старуха тряслась у костра,
Но встал я и сухо сказал ей: "Пора".

Прямая дорога (А. Башлачев)

Все на мази. Все в кайф, в струю и в жилу.
Наша дорога пряма, как школьный коридор.
В брюхе машины легко быть первым пассажиром,
Имея вместо сердца единый пламенный мотор.

Мы аккуратно пристегнуты ремнями.
Мы не спешим. Но если кто догонит нас -
То мы пригрозим им габаритными огнями.
Затянем пояса. Дадут приказ - нажмем на газ.

А впрочем, если хошь - давай, пролезай к шоферу.
Если чешутся руки - что ж, пугай ворон, дави клаксон.
А ежели спеть - то это лучше сделать хором.
Пусть не слышно тебя, но ты не Элтон Джон и не Кобзон.

Есть правила движения, в которых всё молчком.
И спектр состоит из одного предупредительного цвета.
Дорожные знаки заменим нагрудным значком,
И автоматически снижается цена билета.

Трудно в пути. То там, то тут подлец заноет.
Мол, пыль да туман. Сплошной бурьян и всё нет конца.
Но всё впереди. На белом свете есть такое,
Что никогда не снилось нашим-то подлецам.

Стирается краска на левой стороне руля.
На левых колесах горит лохматая резина
Но есть где-то сказка - прекрасная земля,
Куда мы дотянем, лишь кончится запас бензина.

Судя по карте, дорога здесь одна.
Трясет на ухабах - мы переносим с одобреньем.
Ведь это не мешает нам принять стакан вина
И думать о бабах с глубоким удовлетвореньем.

Мы понимаем, что в золоте есть медь.
Но мы научились смотреть, не отводя глаза.
Дорога прямая. И, в общем-то, рано петь:
- Кондуктор, нажми на тормоза...

Мы льём своё больное семя... (А. Башлачев)

Мы льем свое больное семя
На лезвие того ножа,
Которым нас срезает время,
Когда снимает урожай.

Демократичней всех растений
Величие простой травы.
И две мозоли на коленях
Иным полезней головы.

Я приглашаю вас к барьеру -
Моих испытанных врагов -
За убеждения и веру
Плеваться с десяти шагов.

Сегодня всем раздали крести -
И умному и дураку.
Погиб поэт - невольник чести,
Сварился в собственном соку.

Пролив свой больное семя
На лезвие того ножа,
Которым нас срезает время,
Когда срезает урожай.

Давай жевательной резинкой
Залепим дыры наших ран.
Разбив любимые пластинки,
Уткнемся в голубой экран.

Шуты, фигляры и пророки
Сегодня носят Фендера,
Чтобы воспеть в тяжелом роке
Интриги скотного двора.

И каждый вечер в ресторанах
Мы все встречаемся и пьем.
И ищем истину в стаканах,
И этой истиной блюем.

Мы льем свое больное семя
На лезвие того ножа,
Которым нас срезает время,
Когда снимает урожай.

Мы запряжем свинью в карету,
А я усядусь ямщиком.
И двадцать два квадратных метра
Объедем за ночь с ветерком.

Мы вскроем вены торопливо
Надежной бритвою "Жилет".
Но вместо крови льется пиво
И только пачкает паркет.

Под тусклым солнцем чахло зреют
Любви святые семена.
Любовь подобна гонорее,
Поскольку лечится она.

И мы льем свое больное семя
На лезвие того ножа,
Которым нас срезает время,
Когда снимает урожай.

Галактическая комедия (А. Башлачев)

Я твердо уверен, что где-то в Галактике дальней,
На пыльных тропинках, вдали от космических трасс,
Найдется планета, похожая с нашей детально.
И люди на ней совершенно похожи на нас.

Мой город, и дом, и квартира отыщутся где-то.
Согласно прописке, там занял пять метров жилья
Мужчина, который курит мои сигареты
И пьет жигулевское пиво не реже, чем я.

У нас с ним одни и те же заботы.
Он носит мой галстук, он спорит с моею женой.
И так же, как я, по утрам он идёт на работу,
А вечером тем же автобусом едет домой.

Ему точно так же бывает и грустно и скучно.
Бывает порою, что некому руку подать.
Поэтому нам поскорее с ним встретиться нужно -
Уж мы бы отлично сумели друг друга понять.

Итак, решено: oтправляюсь на эту планету.
Я продал часы, свою бритву и новый утюг.
Дождался субботы, в субботу построил ракету.
Встречай меня, парень, встречай меня, преданный друг!

Ведь у нас с тобой одни и те же заботы.
Ты носишь мой галстук, ты спишь с моею женой.
И так же, как я, по утрам ты идёшь на работу,
А вечером тем же автобусом едешь домой.

Три дня я плутал переулками звездного мира,
И к этой планете пришел на крутом вираже.
Все точно совпало - и город, и номер квартиры,
И те же соседи живут на одном этаже.

Соседи сказали - случилось большое несчастье.
Соседи мне сразу сказали, что в эти три дня
Он бритву, часы и утюг променял на запчасти
И тоже решил полететь поглядеть на меня.

Теперь его заботы - мои заботы.
Я ношу его галстук, я скандалю с его женой.
И так же, как он, по утрам я иду на работу,
А вечером тем же автобусом еду домой.
Я еду домой...

Мы высекаем искры сами... (А. Башлачев)

Мы высекаем искры сами
Назло тотальному потопу.
Из искры возгорится пламя
И больно обожжет нам жопу.

Все музыкальные и видео файлы на этом сайте представлены исключительно для ознакомления без целей коммерческого использования и должны быть удалены в течение 24 часов с момента скачивания. Администрация сайта не несет ответственности за неправомерные нарушения пользователей против правообладателей. Сайт предоставляет только ссылки на скачивание и ничего более.

На правах рекламы:

Яндекс.Метрика

Антология русского рока COPYRIGHT © 2008-2016. All Rights Reserved.