Антология русского рока и панк-рока >>> Александр Башлачёв


Александр Башлачёв. Альбом «Башлачёв IV» 1986 год

Александр Башлачёв. Альбом «Башлачёв IV» 1986 год 01. Пляши в огне
02. Вечный пост
03. Некому берёзу заломати
04. Петербургская свадьба
05. Имя имён
06. Случай в Сибири
07. Хороший мужик (Песня о Родине)
08. Верка, Надька и Любка
09. Тесто
10. Ванюша
11. На жизнь поэтов
12. Как ветра осенние...
13. Всё будет хорошо...

Записано в разное время (20 января 1986, июнь 1986 и июнь 1987)

Пляши в огне (А. Башлачев)

Ой-е-е-ей! Бог с тобой!
Ой-е-е-ей! Бог с тобой!

Если я с собой не в ладу, оборваться верхней струне,
Но раз уж объявился в аду - так ты пляши в огне!

Раз ужe в аду, так ты пляши в огне.
Сходу пропаду, если нет ни души во мне.
Мне бы сотворить ворота у трех дорог.
Да небо своротить охота до судорог.

Гадами ползут времена, где всяк себе голова.
Нынче - Страшный Зуд. На, бери меня, голого!
Нынче Скудный день. Горе - горном, да смех в меха!
С пеньем на плетень, - горлом - красного петуха.
С ниточки по миру отдам, значит сберегу.
С ниточки по миру - да что я еще могу!

Но сбей озноб да брось меня в пот.
Каков лоб, таков и приход.
Но дай восход, и я его подожгу.
Воля уготована всем кому вольготно.
Мне с моею милою - рай на шабаше.
У меня есть все, что душе угодно,
Но это только то, что угодно душе.

Ой, не лей елей, да я не пью, да я пою, да нынче мне в седло.
Пей, да не жалей, ведь праздник на моей стороне.
Все бы хорошо, да в одиночку не весело.
Так почему бы нам с тобой не плясать в огне!
Так почему бы нам с тобой не плясать в огне!

Чтобы пятки не жгли угли, да не пекла зола,
Да не рубиться в рубли, да от зла не искать бы зла.
Я тобой дышу, но прости, мне сны - не житье
И я не погрешу против истины, согрешив за нее.
И я не погрешу против истины, согрешив за нее.

Ведь я тебя люблю...
Ведь я тебя люблю...
Я тебя люблю, я иду на звон струны из твоей косы
Мы обручены, и значит время задуть часы
Время выйти в лес, где поляны твои святы
Времени в обрез - цветы и еще цветы.

Я тебя люблю, и я уйду, раз уж я пришел.
Я тебя люблю, по колено мне трын-трава.
Так вей слaвянским словом молва, как все хорошо!
Славно на земле, где всяк всему голова.

Я тебя люблю, и в облака смотрю свысока.
Весело ли грустно, да по Руси по руслу течет река.
Как течет река в облака, да на самом дне
Мечется огонь, и я там пляшу в огне!

Вечный пост (А. Башлачев)

Засучи мне, Господи, рукава!
Подари мне посох на верный путь!
Я пойду смотреть, как твоя вдова
В кулаке скрутила сухую грудь.

В кулаке скрутила сухую грудь.
Уронила кружево до зари.
Подари мне посох на верный путь!
Отнесу ей постные сухари.

Отнесу ей черные сухари.
Раскрошу, да брошу до самых звезд.
Гори-гори ясно! Гори...
По Руси, по матушке - Вечный пост.

Хлебом с болью встретят златые дни
Завернут в три шкуры да все ребром.
Не собрать гостей на твои огни.
Храни нас, Господи, храни нас, покуда не грянет гром.

Завяжи мой влас песней на ветру!
Положи ей властью на имена!
Я пойду смотреть, как твою сестру
Кроют сваты в темную, в три бревна.

Как венчают в сраме, приняв пинком.
Синяком суди, да ряди в ремни.
Но сегодня вечером я тайком
Отнесу ей сердце, летящее с яблони.

Пусть возьмет на зуб, да не в квас, а в кровь.
Коротки причастия на Руси.
Не суди ты нас! На Руси любовь
Испокон сродни всякой ереси.

Испокон сродни черной ереси.
На клинках клялись. Пели до петли.
Да с кем не куролесь, да где не колеси,
А ты живи, как есть - в три погибели.

Как в глухом лесу плачет черный дрозд.
Как присело солнце с пустым ведром.
Русую косу правит Вечный пост.
Храни нас, Господи, храни нас, покуда не грянул Гром!

Как искали искры в сыром бору.
Как писали вилами на Роду.
Пусть пребудет всякому по нутру.
Да воздастся каждому по стыду.

Но не слепишь крест, если клином клин.
Если месть - как место на звон мечом.
Если все вершины на свой аршин.
Если в том, что есть, видишь, что почем.

Но серпы в ребре да серебро в ведре
Я узрел, не зря. Я - боль яблока,
Господи, смотри! Видишь? На заре
Дочь твоя ведет к роднику быка.

Молнию замолви, благослови!
Кто бы нас не пас. Худом ли, добром,
Вечный пост, умойся в моей любви!
Небо с общину. Все небо с общину.
Мы празднуем первый Гром!

Некому берёзу заломати (А. Башлачев)

Уберите медные трубы!
Натяните струны стальные!
А не то сломаете зубы
Об широты наши смурные.

Искры самых искренних песен
К нам летят как пепел на плесень.
Вы все между ложкой и ложью -
А мы все между волком и вошью!

Время на другой параллели
Сквозняками рвется сквозь щели.
Ледяные черные дыры -
Окна параллельного мира.

Вы нам, то-да-сё, трали-вали
Мы даём ответ - тили-тили.
Вы для нас подковы ковали -
Мы большую цену платили.

Вы снимали с дерева стружку -
Мы пускали корни по новой.
Нам кидали медную полушку
Мимо нашей шляпы терновой.

А наши думы вам и не снились.
Наши беды вам не икнулись.
Вы б наверняка подавились.
А мы же ничего, облизнулись!

Лишь тоска-печаль облаками
Над седой лесною страною.
Города цветут синяками,
Да деревни - сыпью чумною.

Кругом - бездорожье-траншеи.
Зря к реке торопимся, братцы?
Стопудовый камень на шее -
Рановато, парни, купаться!

Хороша студена водица,
Да глубокий омут таится -
Не напиться нам, не умыться,
Не продрать колтун на ресницах.

Вот тебе обратно тропинка
И петляй в родную землянку.
А крестины там иль поминки -
Все одно там пьянка-гулянка!

Если забредет кто нездешний -
Поразится живности бедной,
Нашей редкой силе сердешной
Да дури нашей злой заповедной.

Выкатим кадушку капусты.
Выпечем ватрушку без теста.
Что, снаружи все еще пусто?
А внутри по-прежнему тесно!

Вот тебе медовая брага,
Ягодка-злодейка-отрава.
Хочется - качайся налево,
Хочется - качайся направо.

Вот и посмеемся простуженно,
А об чем смеяться - неважно,
Если по утрам очень скучно,
А по вечерам очень страшно!

Всемером ютимся на стуле,
Всем миром на нары-полати.
Спи, дитя мое, люли-люли!
Некому березу заломати.

Петербургская свадьба (А. Башлачев)

Звенели бубенцы. И кони в жарком мыле
Тачанку понесли навстречу целине.
Тебя, мой бедный друг, в тот вечер ослепили
Два черных фонаря под выбитым пенсне.

Там шла борьба за смерть. Они дрались за место
И право наблевать за свадебным столом.
Спеша стать сразу всем, насилуя невесту,
Стреляли наугад и лезли напролом.

Сегодня город твой стал праздничной открыткой.
Классический союз гвоздики и штыка.
Заштопаны тугой, суровой, красной ниткой
Все бреши твоего гнилого сюртука.

Под радиоудар московского набата
На брачных простынях, что сохнут по углам,
Развернутая кровь, как символ страстной даты,
Смешается в вине с грехами пополам.

Мой друг, иные здесь. От них мы недалече.
Ретивые скопцы. Немая тетива.
Калечные дворцы простерли к небу плечи.
Из раны бьет Нева в пустые рукава.

Подставь дождю щеку в следах былых пощечин.
Хранила б нас беда, как мы ее храним.
Но память рвется в бой, и крутится, как счетчик,
Снижаясь над тобой и превращаясь в нимб.

Вот так скрутило нас и крепко завязало
Красивый алый бант окровленным бинтом.
А свадьба в воронках летела на вокзалы.
И дрогнули пути. И разошлись крестом.

Усатое "ура" чужой, недоброй воли
Вертело бот Петра в штурвальном колесе.
Искали ветер Невского да в Елисейском поле
И привыкали звать Фонтанкой - Енисей.

Ты сводишь мост зубов под рыхлой штукатуркой,
Но купол лба трещит от гробовой тоски.
Гроза, салют и мы, и мы летим над Петербургом,
В решетку страшных снов врезая шпиль строки.

Летим сквозь времена, которые согнули
Страну в бараний рог и пили из него.
Все пили за него - и мы с тобой хлебнули
За совесть и за страх. За всех за тех, кого

Слизнула языком шершавая блокада.
За тех, кто не успел проститься, уходя.
Мой друг, спусти штаны и голым Летним задом
Прими свою вину под розгами дождя.

Поправ сухой закон, дождь в мраморную чашу
Льет черный и густой осенний самогон.
Мой друг "Отечество" твердит как "Отче наш",
Но что-то от себя послав ему вдогон.

За окнами - салют. Царь-Пушкин в новой раме.
Покойные не пьют, да нам бы не пролить.
Двуглавые орлы с побитыми крылами
Не могут меж собой корону поделить.

Подобие звезды по образу окурка.
Прикуривай, мой друг, спокойней, не спеши.
Мой бедный друг, из глубины твоей души
Стучит копытом сердце Петербурга.

Имя имён (А. Башлачев)

Имя имен в первом вопле признаешь ли ты, повитуха?
Имя имен... Так чего ж мы, смешав языки, мутим воду в речах?
Врем испокон - врозь за мелким ершом
Отродясь не ловилось ни брюха, ни духа!
Век да не вечер, хотя Лихом в омут глядит битый век на мечах.
Битый век на мечах.

Вроде ни зги... Да только с легкой дуги в небе синем
Опять, и опять, и опять запевает звезда.
Бой с головой затевает еще один витязь,
Вв упор не признавший своей головы.
Выше шаги! Велика ты, Россия, да наступать некуда.
Имя имен ищут сбитые с толку волхвы.

Шаг из межи... Вкривь да врозь обретается верная стежка-дорожка.
Сено в стогу. Вольный ветер на красных углях ворожит Рождество.
Кровь на снегу - земляника в январском лукошке.
Имя имен... Сам Господь верит только в него.

А на печи разгулялся пожар-самовар да заварена каша.
Луч - не лучина на белый пуховый платок.
Небо в поклон до земли обратим тебе, юная девица Маша!
Перекрести нас из проруби да в кипяток.

Имя имен не кроить пополам, не тащить по котлам, не стемнить по углам.
Имя имен не урвешь, не заманишь, не съешь, не ухватишь в охапку.
Имя имен взято ветром и предано колоколам.
И куполам не накинуть на Имя имен золотую горящую шапку.

Да не отмоешься, если вся кровь да как с гуся беда и разбито корыто.
Вместо икон станут Страшным судом - по себе - нас судить зеркала.
Имя имен вырвет с корнем все то, что до срока зарыто.
В сито времен бросит боль да былинку, чтоб истиной к сроку взошла.

Ива да клен, ох, гляди, красно солнышко врежет по почкам!
Имя имен запрягает, да не торопясь, не спеша
Имя имен а возьмет да продраит с песочком!
Разом поймем, как болела живая душа.

Имя имен эх, налететь бы слепыми грачами на теплую пашню
Потекло по усам! Шире рот! да вдруг не хватит на бедный мой век!
Имя имен прозвенит золотыми ключами... - Шабаш! Всей гурьбою на башню!
Пала роса. Пала роса. Да сходил бы ты по воду, мил человек!

Случай в Сибири (А. Башлачев)

Когда пою, когда дышу, любви меняю кольца,
Я на груди своей ношу три звонких колокольца.
Они ведут меня вперед и ведают дорожку.
Сработал их под Новый Год знакомый мастер Прошка.

Пока влюблён, пока пою и пачкаю бумагу
Я слышу звон. На том стою. А там глядишь - и лягу.
Бог даст - на том и лягу.

К чему клоню? Да так, пустяк. Вошел и вышел случай.
Я был в Сибири. Был в гостях. В одной веселой куче.
Какие люди там живут! Как хорошо мне с ними!
А он... Не помню, как зовут. Я был не с ним. С другими.

А он мне - пей! - и жег вином. - Кури! - и мы курили.
Потом на языке одном о разном говорили.
Потом на языке родном о разном говорили.

И он сказал: - Держу пари - похожи наши лица,
Но все же, что ни говори, я - здесь, а ты - в столице.
Он говорил, трещал по шву: мол, скучно жить в Сибири.
Вот в Ленинград или в Москву... Он показал бы большинству
И в том и в этом мире.

- А здесь чего? Здесь только пьют. Мечи для них бисеры.
Здесь даже бабы не дают. Сплошной духовный неуют. Коты как кошки, серы.
- Здесь нет седла, один хомут. Поговорить - да не с кем.
Ты зря приехал. Не поймут. Не то, что там - на Невском.
- Ну как тут станешь знаменит - Мечтал он сквозь отрыжку.
Да что там у тебя звенит? - Какая мелочишка?

Пока я все это терпел и не спускал ни слова,
Он взял гитару и запел. Пел за Гребенщикова.
Мне было жаль себя, Сибирь, гитару и Бориса.
Тем более, что на Оби мороз всегда за тридцать.

Потом окончил и сказал, что снег считает пылью.
Я встал и песне подвязал оборванные крылья.
И спел свою, сказав себе: - Держись! - играя кулаками.
А он сосал из меня жизнь глазами-слизняками.

Хвалил он: - Ловко врезал ты по ихней красной дате.
И начал вкручивать болты про то, что я - предатель.
Я сел, белее, чем снега. Я сразу онемел как мел.
Мне было стыдно, что я пел. За то, что он так понял.
Что смог дорисовать рога, что смог дорисовать рога он на моей иконе.

- Как трудно нам - тебе и мне - шептал он,
Жить в такой стране и при социализме.
Он истину топил в говне. За клизмой ставил клизму.
Тяжелым запахом дыша, меня кусала злая вша, чужая тыловая вша.
Стучало в сердце. Звон в ушах.
- Да что там у тебя звенит? И я сказал: - Душа звенит. Обычная душа.

- Ну ты даешь... Ну ты даешь! Чем ей звенеть?
Ну ты даешь - Ведь там одна утроба.
С тобой тут сам звенеть начнешь. И я сказал: - Попробуй!
Ты не стесняйся. Оглянись. Такое наше дело.
Проснись. Да хорошо встряхнись. Да так, чтоб зазвенело.
Зачем живешь? Не сладко жить. И колбаса плохая.
Да разве можно не любить?
Вот эту бабу не любить, когда она такая!
Да разве ж можно не любить? Да разве ж можно хаять?

Не говорил ему за строй. Ведь сам я - не в строю.
Да строй - не строй. Ты только строй. А не умеешь строить - пой.
А не поешь - тогда не плюй.
Я - не герой. Ты - не слепой. Возьми страну свою.

Я первый раз сказал о том, мне было нелегко.
Но я ловил открытым ртом родное молоко.
И я припал к ее груди, я рвал зубами кольца.
Была дорожка впереди. Звенели колокольца.

Пока пою, пока дышу, дышу и душу не душу,
В себе я многое глушу. Чего б не смыть плевка?!
Но этого не выношу. И не стираю. И ношу.
И у любви своей прошу хоть каплю молока.

Хороший мужик (Песня о Родине) (А. Башлачев)

Говорила о нем так, что даже чесался язык.
Не артист, не Янковский конечно, но чем-то похожий.
Молодой, холостой, в общем, с виду хороший мужик.
Только как же, мужик ведь - какой он хороший?

Он к утру приходил на рогах и клонился как штык.
А она, уходя по утрам, укрывала рогожей.
И сегодня, шагая со смены, сказала: - Хороший мужик.
Только как же, мужик ведь - откуда хороший?

И пила свою чашу и горькую стопку до дна.
Только тем и ломила хребты с недоноскою ношей.
- Не сердись, ты хороший мужик, - утешала она.
И он думал: - Гляди-ка, мужик я, а все же хороший.

И на бранное ложе сходила как на пьедестал.
Лишь слегка задыхалась. Да нет же! Дышала как юная лошадь.
Ну а он еще спал. Жаль, конечно. Да видно устал.
- Ну а ты как хотела? Мужик ведь - и сразу хороший.

Подметала свой пол белой ниткой, да прямо сквозь толстый ватин.
Чтоб не лечь натощак, до рассвета на кухне курила.
- Ты хороший мужик, - кружевами его паутин
Перепутала все, говорила и боготворила.

И однажды, сорвав ее швы да с изнанки судьбы -
Да клочками резина и вата, да клочьями кожа -
Он схватил и понес на руках, как на дыбу, поставил ее на дыбы.
Только крикнуть успела: - Мужик-то и вправду хороший!

Не Варвара-краса, да не курица-Ряба.
Не артистка, конечно, но тоже совсем не проста.
Да Яга не Яга, лишь бы только хорошая баба.
И под мышку к ней влез и уснул, как за пазухой у Христа.

Холостые патроны, да жены про всех заряжены.
Он по ней, как по вишне, поет над кудрявой ольхой.
Вот так и поняли все, что мужик он хороший, груженый.
Ну, а вы как хотели? Мужик ведь - с чего бы плохой?

Верка, Надька и Любка (А. Башлачев)

Когда дважды два было только четыре,
Я жил в небольшой коммунальной квартире.
Работал с горшком, и ночник мне светил
Но я был дураком и за свет не платил.

Я грыз те же книжки с чайком вместо сушки,
Мечтал застрелиться при всех из Царь-пушки,
Ломал свою голову в виде подушки.
Эх, вершки-корешки! От горшка до макушки
Обычный крестовый дурак.
- Твой ход, - из болот зазывали лягушки.
Я пятился задом, как рак.

Я пил проявитель, я пил закрепитель,
Квартиру с утра превращал в вытрезвитель,
Но не утонул ни в стакане, ни в кубке.
Как шило в мешке - два смешка, три насмешки -
Набитый дурак, я смешал в своей трубке
И разом в орла превратился из решки.
И душу с душком, словно тело в тележке,
Катал я и золотом правил орешки,
Но чем-то понравился Любке.

Муку через муку поэты рифмуют.
Она показала, где раки зимуют.
Хоть дело порой доходило до драки -
Я Любку люблю! А подробности - враки.
Она даже верила в это сама.
Мы жили в то время в холерном бараке
Холерой считалась зима.

И Верка-портниха сняла с Любки мерку -
Хотел я ей на зиму шубу пошить.
Но вдруг оказалось, что шуба - на Верку.
Я ей предложил вместе с нами пожить.

И в картах она разбиралась не в меру -
Ходила с ума эта самая Вера.
Очнулась зима и прогнала холеру.
Короче стал список ночей.
Да Вера была и простой и понятной,
И снегом засыпала белые пятна,
Взяла агитацией в корне наглядной
И воском от тысяч свечей.

И шило в мешке мы пустили на мыло.
Святою водой наш барак затопило.
Уж намылились мы, но святая вода
На метр из святого и твердого льда.

И Вера из шубы скроила одьяло.
В нем дырка была - прям так и сияла.
Закутавшись в дырку, легли на кровать
И стали, как раки, втроем зимовать.

Но воду почуяв - да сном или духом -
В матросской тельняшке явилась Надюха.
Я с нею давно грешным делом матросил,
Два раза матрасил, да струсил и бросил.
Не так молода, но совсем не старуха,
Разбила паркеты из синего льда.
Зашла навсегда попрощаться Надюха,
Да так и осталась у нас навсегда.

Мы прожили зиму активно и дружно.
И главное дело - оно нам было не скучно.
И кто чем богат, тому все были рады.
Но все-таки просто визжали они,
Когда рядом с ритмами светской эстрады
Я сам, наконец, взял гитару в клешни.
Не твистом свистел мой овраг на горе.
Я все отдавал из того, что дано.
И мозг головной вырезал на коре:
Надежда плюс Вера плюс Саша плюс Люба
Плюс Лена плюс Настя плюс Макс плюс Олег...
Короче, не все ли равно.

Я пел это в темном холодном бараке
И он превращался в обычный дворец.
Так вот что весною поделывают раки!
Так вот что весною поделывают раки!
И вдруг оказалось, что я - рак-отец.

Сижу в своем теле, как будто в вулкане.
Налейте мне свету из дырки окна!
Три грации, словно три грани в стакане.
Три грани в стакане, три разных мамани,
Три разных мамани, а дочка одна.

Но следствия нет без особых причин.
Тем более, вроде не дочка, а сын.
А может - не сын, а может быть - брат,
Сестра или мать или сам я - отец,
А может быть весь первомайский парад!
А может быть город весь наш - Ленинград!..
Светает. Гадаю и наоборот.
А может быть - весь наш советский народ.
А может быть, в люльке вся наша страна!
Давайте придумывать ей имена.

Тесто (А. Башлачев)

Когда злая стужа снедужила душу
И люта метель отметелила тело,
Когда опустела казна,
И сны наизнанку, и пах нараспашку
Дыши во весь дух и тяни там, где тяжко!
Ворвется взатяжку весна...

Зима жмет земное. Все вести - весною.
Секундой по векам, по пыльным сусекам
Хмельной ветер верной любви.
Тут дело не ново - словить это Слово
Ты снова, и снова, и снова лови.
Тут дело простое - нет тех, кто не стоит,
Нет тех, кто не стоит любви.

Да как же любить их - таких неумытых,
Да бытом пробитых, да потом пропитых?
Да ладно там - друга, начальство, коллегу,
Ну ладно, случайно утешить калеку,
Дать всем, кто рискнул попросить.
А как всю округу - чужих, неизвестных,
Да так, как подругу, как дочь, как невесту?
Так как же, позвольте спросить?

Тут дело простое - найти себе место
Повыше, покруче. Пролить темну тучу
До капли грозою - горючей слезою -
Глянь, небо какое!
Пречистой рукою сорвать с неба звезды,
Смолоть их мукою,
И тесто для всех замесить.

А дальше - известно. Меси свое тесто
Да неси свое тесто на злобное место -
Пускай подрастет на вожжах.
Сухими дровами - своими словами,
Своими словами держи в печке пламя,
Да дракой, да поркой - чтоб мякиш стал коркой,
Краюхой на острых ножах.

И вот когда с пылу, и вот когда с жару -
Да где брал он силы, когда убежал он?! -
По тороной дороге и малой тропинке
Раскатится крик Колобка,
На самом краю у большого оврага
У самого гроба казенной утробы
Как пар от парного горячего слова
Гляди, не гляди - не заметите оба -
Подхватит любовь и успеет во благо
Во благо облечь в облака.

Но все впереди, а пока еще рано,
И сердце в груди не нашло свою рану,
Чтоб в исповеди быть с любовью на равных
И дар русской речи сберечь.
Так значит жить и ловить это Слово упрямо,
Душой не кривить перед каждою ямой,
И гнать себя дальше - все прямо, да прямо,
Да прямо - в великую печь!

Да что тебе стужа - гони свою душу
Туда, где все окна не внутрь, а наружу.
Пусть время пройдется метлою по телу -
Посмотрим, чего в рукава налетело.
Чего только не нанесло!
Да не спрячешь души беспокойное шило.
Так живи - не тужи, да тяни свою жилу,
Туда, где пирог только с жару и с пылу,
Где каждому, каждому станет светло...

Ванюша (А. Башлачев)

Как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки
Как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке

Душа гуляла, душа летела,
Душа гуляла в рубашке белой
Да в чистом поле все прямо, прямо,
И колокольчик был выше храма.

Да в чистом поле, да с песней звонкой.
Но капля крови на нитке тонкой
Уже сияла, уже блестела.
Спасая душу, врезалась в тело.

Гулял Ванюша вдоль синей речки,
И над обрывом раскинул руки.
То ли для объятия,
То ли для распятия.

Как несло Ванюху солнце на серебрянных подковах
И от каждого копыта по дороге разбегалось
Двадцать пять рублей целковых.
Душа гуляет! Душа гуляет! Душа гуляет!

Да что есть духу пока не ляжешь,
Гуляй Ванюха! Идешь ты, пляшешь!
Гуляй, собака, живой покуда!
Из песни - в драку! От драки - к чуду!

Кто жив - тот знает такое дело!
Душа гуляет, душа гуляет и носит тело.
Водись с любовью! Любовь, Ванюха,
Не переводят единым духом.
Возьмет за горло - и пой, как можешь,
Как сам на душу свою положишь.

Она приносит огня и хлеба,
Когда ты рубишь дорогу к небу.
Шальное сердце руби в окрошку!
Рассыпь, гармошка! Рассыпь, гармошка! Скользи, дорожка!

Оно в охотку. Гори, работа!
Да будет водка горька от пота!
Кто жив - тот знает такое дело!
Душа гуляет, душа гуляет и носит тело.

Да к плясу ноги! А кровь играет!
Душа дороги не разбирает.
Через сугробы, через ухабы...
Молитесь, девки. Ложитесь, бабы.

Ложись, кобылы! Умри старуха!
В Ванюхе силы! Гуляй, Ванюха!
Танцуй от печки! Ходи в присядку!
Рвани уздечки! И душу - в пятку.
Кто жив, тот знает. Такое дело.
Душа гуляет. Заносит тело.

Ты, Ванюша, пей да слушай -
Однова теперь живем.
Непрописанную душу
Одним махом оторвем.

Хошь в ад, хошь - в рай!
Куда хочешь - выбирай.
Да нету рая, нету ада.
Никуда теперь не надо.

Вот так штука! Вот так номер!
Дата, подпись и печать.
И живи пока не помер.
По закону отвечать.

Мы с душою нынче врозь.
Пережиток, вопчем.
Оторви её, да брось -
Ножками потопчем.

Нету мотива
Без коллектива.
А какой коллектив -
Такой выходит и мотив.

Нюсь, держи, а то помру
В остроте момента!
В церкву едут по утру
Все интеллигенты.

Были - к дьякону, к попу ли,
Интересовалися.
Сине небо вниз тянули.
Тьфу ты! Надорвалися...

Душу брось да растопчи.
Мы слюною плюнем.
А заместо той свечи
Кочергу засунем.

А Ванюше припасла
Снегу на закуску я.
Сорок градусов тепла
Греют душу русскую.

Да не сестра, да не жена,
Да верная отдушина.
Да сестра, да не жена,
Да верная отдушина.

Как весь вечер дожидалося Ивана у трактира красно солнце
Колотило снег копытом и летели во все стороны червонцы

Душа в загуле. Душа в загуле, да вся узлами.
Да вы ж задули святое пламя!
Какая темень. Какая темень.
Тут где-то вроде душа гуляет?
Да кровью бродит. Умом петляет.

Чего-то душно. Чего-то тошно.
Чего-то скушно. И всем тревожно.
Оно тревожно и страшно, братцы!
Да невозможно приподыматься.

Да, может, Ванька чего сваляет?
А ну-ка, Ванька! Душа гуляет!
Рвани, Ванюша! Чего не в духе?
Какие лужи? При чем тут мухи?

Не лезьте в душу! Катитесь к черту!
Гляди-ка, гордый! А кто по счету?
С вас аккуратом... - Ох, темнотища!
С вас аккуратом выходит тыща!

А он рукою за телогрейку...
А за душою - да ни копейки!
Вот то-то вони из грязной плоти:
- Он в водке тонет, а сам не плотит!

И навалились, и рвут рубаху,
И рвут рубаху, и бьют с размаху.
И воют глухо. Литые плечи.
Держись, Ванюха, они калечат!

- Разбили рожу мою хмельную?
Убейте душу мою больную!
Вот вы сопели, вертели клювом?
Да вы не спели. А я спою вам!

А как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки!
А как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке!

Да захлебнулся. Пошла отрава.
Подняли тело. Снесли в канаву.
С утра - обида. И кашель с кровью.
И панихида у изголовья.

И мне на ухо шепнули: - Слышал?
Гулял Ванюха, ходил Ванюха, да весь и вышел.
Без шапки к двери. - Да что ты, Ванька?
Да я не верю! Эх, Ванька - встань-ка!

И тихо встанет печаль немая
Не видя звезды горят, костры ли.
И отряхнется, не понимая,
Не понимая, зачем зарыли.

Пройдет вдоль речки, да темным лесом
Да темным лесом поковыляет,
Из лесу выйдет и там увидит,
Как в чистом поле душа гуляет,
Как в чистом поле душа гуляет,
Как в чистом поле душа гуляет...
Как в лунном поле душа гуляет...
Как в снежном поле душа гуляет...

На жизнь поэтов (А. Башлачев)

Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
Затем, что у всех на уме - у них на языке.

Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - всё по устам.

Поэт умывает слова, возводя их в приметы
Подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, ещё раз!

Как вольно им петь. И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.

Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.

Поэты идут до конца. И не смейте кричать им: "Не надо!"
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
Глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.

Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
Свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы, да однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.

Не верте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
Позволят идти, наконец, не касаясь земли.

Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.

Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Пять, шесть, семь кругов беспокойного лада
Поэты идут. И уходят от нас на восьмой.

Как ветра осенние... (А. Башлачев)

Как ветра осенние подметали плаху
Солнце шло сторонкою, да время - стороной
И хотел я жить и умирал, да сослепу, со страху,
Потому, что я не знал, что ты со мной.

Как ветра осенние заметали небо,
Плакали, тревожили облака.
Я не знал, как жить, ведь я еще не выпек хлеба,
А на губах не сохла капля молока.

Как ветра осенние да подули ближе.
Закружили голову - и ну давай кружить.
Ой-oй-oй, да я сумел бы выжить,
Если б не было такой простой работой - жить.

Как ветра осенние жали - не жалели рожь.
Ведь тебя посеяли, чтоб ты пригодился.
Ведь совсем неважно, от чего помрешь,
Ведь куда важнее, для чего родился.

Как ветра осенние черной птицей голосили:
"А ты откуда взялся, богатырь-снегирь?"
Я хотел бы жить, жить и умереть в России,
Если б не было такой земли - Сибирь.

Как ветра осенние уносят мое семя.
Листья воскресения да с весточки - весны.
Я хочу дожить, хочу увидеть время,
Когда эти песни станут не нужны.
Я хочу дожить, хочу увидеть время,
Когда эти песни станут не нужны.
Да я не доживу, но я увижу время,
Когда эти песни станут не нужны.

Все будет хорошо... (А. Башлачев)

Как из золота ведра каждый брал своим ковшом
Все будет хорошо, ты только не пролей
Страшно, страшно, да ты гляди смелей, гляди да веселей

Как из золота зерна каждый брал на каравай
Все будет хорошо, велика казна
Только, только, ты только не зевай, бери да раздавай

Но что-то белый снег в крови, да что-то ветер за спиной
Всем сестрам - по любви, ты только будь со мной
Да только ты живи.

Только не бывать пусту, ой да месту святому
Всем братьям - по кресту виноватому
Только, только подмоги не проси, прими и донеси

И поутру споет трубач песенку твоей души
Все будет хорошо, только ты не плачь
Скоро, скоро, ты только не спеши...
Ты только не спеши...

Все музыкальные и видео файлы на этом сайте представлены исключительно для ознакомления без целей коммерческого использования и должны быть удалены в течение 24 часов с момента скачивания. Администрация сайта не несет ответственности за неправомерные нарушения пользователей против правообладателей. Сайт предоставляет только ссылки на скачивание и ничего более.

На правах рекламы:

Яндекс.Метрика

Антология русского рока COPYRIGHT © 2008-2016. All Rights Reserved.