Антология русского рока и панк-рока >>> Александр Башлачёв


Александр Башлачёв. Альбом «Башлачёв VI» 1987 год

Александр Башлачёв. Альбом «Башлачёв VI» 1987 год 01. Я люблю гулять по травам...
02. Вечный пост
03. Слыша Высоцкого (Триптих)
04. Верка, Надька и Любка
05. Перекур
06. Рождественская
07. Вишня
08. Осень
09. Имя имён
10. Не позволяй душе лениться
11. Новый год
12. Час прилива (Мертвый сезон)
13. Влажный блеск наших глаз...
14. Постой, паровоз
15. Песня про зайцев
16. За окошком свету мало...
17. Если б я был султан...

Я люблю гулять по травам... (А. Башлачев)

Ой, я люблю гулять по травам,
И имею доложить:
Человек имеет право,
Ой, без обязанностей жить.

Вечный пост (А. Башлачев)

Засучи мне, Господи, рукава!
Подари мне посох на верный путь!
Я пойду смотреть, как твоя вдова
В кулаке скрутила сухую грудь.

В кулаке скрутила сухую грудь.
Уронила кружево до зари.
Подари мне посох на верный путь!
Отнесу ей постные сухари.

Отнесу ей черные сухари.
Раскрошу, да брошу до самых звезд.
Гори-гори ясно! Гори...
По Руси, по матушке - Вечный пост.

Хлебом с болью встретят златые дни
Завернут в три шкуры да все ребром.
Не собрать гостей на твои огни.
Храни нас, Господи, храни нас, покуда не грянет гром.

Завяжи мой влас песней на ветру!
Положи ей властью на имена!
Я пойду смотреть, как твою сестру
Кроют сваты в темную, в три бревна.

Как венчают в сраме, приняв пинком.
Синяком суди, да ряди в ремни.
Но сегодня вечером я тайком
Отнесу ей сердце, летящее с яблони.

Пусть возьмет на зуб, да не в квас, а в кровь.
Коротки причастия на Руси.
Не суди ты нас! На Руси любовь
Испокон сродни всякой ереси.

Испокон сродни черной ереси.
На клинках клялись. Пели до петли.
Да с кем не куролесь, да где не колеси,
А ты живи, как есть - в три погибели.

Как в глухом лесу плачет черный дрозд.
Как присело солнце с пустым ведром.
Русую косу правит Вечный пост.
Храни нас, Господи, храни нас, покуда не грянул Гром!

Как искали искры в сыром бору.
Как писали вилами на Роду.
Пусть пребудет всякому по нутру.
Да воздастся каждому по стыду.

Но не слепишь крест, если клином клин.
Если месть - как место на звон мечом.
Если все вершины на свой аршин.
Если в том, что есть, видишь, что почем.

Но серпы в ребре да серебро в ведре
Я узрел, не зря. Я - боль яблока,
Господи, смотри! Видишь? На заре
Дочь твоя ведет к роднику быка.

Молнию замолви, благослови!
Кто бы нас не пас. Худом ли, добром,
Вечный пост, умойся в моей любви!
Небо с общину. Все небо с общину.
Мы празднуем первый Гром!

Слыша Высоцкого (Триптих) (А. Башлачев)

Хорошо, коли так. Коли все неспроста.
Коли ветру все дуть, а деревьям - качаться.
Коли весело жить, если жить не до ста.
А потом уходить - кто куда - а потом все равно возвращаться.
Коли весело жить, не считая до ста.
А потом уходить - кто куда - а потом все равно возвращаться.

Возвращаются все. И друзья и враги
Через самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все. И идут на круги.
И опять же не верят судьбе. Кто-то больше, кто меньше.

Хорошо, коли так. Значит, ищут судьбу.
А находят себя, если все же находят.
Если дырку во лбу вы видали в гробу
Приказав долго жить, вечным сном, дуба дав или как там еще в обиходе?
Да хорошо и в гробу, лишь бы с дыркой во лбу,
Приказав долго жить, вечным сном, дуба дав или как там еще в обиходе?

Только вечный огонь все равно прогорит.
Пусть хорош этот сон. Только тоже не вечен.
На Молочном пути вход с восхода открыт
И опять молоко по груди, по губам... И нельзя изменить место встречи.
На Молочном пути вход с восхода открыт
И опять молоко... И нельзя изменить место встречи.

Если баба трезва, если баба скушна,
Да может, ей нелегко, тяжело да не весело с нами?
А налей ей вина, а достань-ка до дна
Ох, отсыплет зерна и отдаст тебе все, чем поднять в печке пламя.
Да налей-ка вина, да достань-ка до дна
Ох, отдаст тебе все, чем поднять в печке пламя.

И опять каравай собираешь по крохам.
И по каплям опять в кипяток свою кровь.
Жизнь... Она не простит только тем, кто думал о ней слишком плохо.
Баба мстит лишь за то, что не взял, что не принял любовь.

Так слови это Слово, чтобы разом начать все дела.
Как положено, все еще раз положить на лопатки.
Чтобы девочка - Время из сказок косу заплела.
Чтобы Время - мальчишка пугал и стрелял из рогатки.

Чтоб они не прощали, когда ты игру не поймешь,
Когда мячик не ловишь и даже не плачешь в подушку.
Если ты не поймёшь, если ты даже не подпоёшь,
Значит вместо гитары ещё раз возьмёшь погремушку.

Погремушка гремит, да внутри вся пуста.
Скушно слушать сто раз. Надоест даже сказка.
Так не ждал бы, пока досчитают до ста.
Лучше семь раз услышать - один раз сказать
иль построить, сварить или спеть, доказать,
Но для этого в сказке ты должен почуять подсказку.
Чтобы туже вязать, чтобы туже вязать
Нужно чувствовать близость развязки.

Колея по воде... Но в страну всех чудес
Не проехать по ней, да еще налегке, да с пустым разговором.
Так не спрашивай в укор: - Ты зачем в воду лез?
Я, конечно, спою. Я, конечно, спою. Но хотелось бы хором.

Хорошо, если хор в верхней ноте подтянет, подтянется вместе с тобою.
Кто во что, но душевно и в корень, и корни поладят с душой.
Разве что-то не так? Вроде все, как всегда, то же небо опять голубое.
Видно, что-то не так, если стало вдруг так хорошо.

Только что тут гадать? Высоко до небес.
Да рукою подать до земли, где месить тили-тесто.
Если ты ставишь крест на стране всех чудес,
Значит, ты для креста выбрал самое верное место.

А наши мертвые нас не оставят в беде.
Наши павшие, как на часах часовые.
Но отражается небо во мне и в тебе
И во имя имен пусть живых не оставят живые.

В общем, места в землянке хватает на всех.
А что просим? Да мира и милости к нашему дому!
И несется сквозь тучи забористый смех:
- Быть - не быть? В чем вопрос, если быть не могло по-другому!

Верка, Надька и Любка (А. Башлачев)

Когда дважды два было только четыре,
Я жил в небольшой коммунальной квартире.
Работал с горшком, и ночник мне светил
Но я был дураком и за свет не платил.

Я грыз те же книжки с чайком вместо сушки,
Мечтал застрелиться при всех из Царь-пушки,
Ломал свою голову в виде подушки.
Эх, вершки-корешки! От горшка до макушки
Обычный крестовый дурак.
- Твой ход, - из болот зазывали лягушки.
Я пятился задом, как рак.

Я пил проявитель, я пил закрепитель,
Квартиру с утра превращал в вытрезвитель,
Но не утонул ни в стакане, ни в кубке.
Как шило в мешке - два смешка, три насмешки -
Набитый дурак, я смешал в своей трубке
И разом в орла превратился из решки.
И душу с душком, словно тело в тележке,
Катал я и золотом правил орешки,
Но чем-то понравился Любке.

Муку через муку поэты рифмуют.
Она показала, где раки зимуют.
Хоть дело порой доходило до драки -
Я Любку люблю! А подробности - враки.
Она даже верила в это сама.
Мы жили в то время в холерном бараке
Холерой считалась зима.

И Верка-портниха сняла с Любки мерку -
Хотел я ей на зиму шубу пошить.
Но вдруг оказалось, что шуба - на Верку.
Я ей предложил вместе с нами пожить.

И в картах она разбиралась не в меру -
Ходила с ума эта самая Вера.
Очнулась зима и прогнала холеру.
Короче стал список ночей.
Да Вера была и простой и понятной,
И снегом засыпала белые пятна,
Взяла агитацией в корне наглядной
И воском от тысяч свечей.

И шило в мешке мы пустили на мыло.
Святою водой наш барак затопило.
Уж намылились мы, но святая вода
На метр из святого и твердого льда.

И Вера из шубы скроила одьяло.
В нем дырка была - прям так и сияла.
Закутавшись в дырку, легли на кровать
И стали, как раки, втроем зимовать.

Но воду почуяв - да сном или духом -
В матросской тельняшке явилась Надюха.
Я с нею давно грешным делом матросил,
Два раза матрасил, да струсил и бросил.
Не так молода, но совсем не старуха,
Разбила паркеты из синего льда.
Зашла навсегда попрощаться Надюха,
Да так и осталась у нас навсегда.

Мы прожили зиму активно и дружно.
И главное дело - оно нам было не скучно.
И кто чем богат, тому все были рады.
Но все-таки просто визжали они,
Когда рядом с ритмами светской эстрады
Я сам, наконец, взял гитару в клешни.
Не твистом свистел мой овраг на горе.
Я все отдавал из того, что дано.
И мозг головной вырезал на коре:
Надежда плюс Вера плюс Саша плюс Люба
Плюс Лена плюс Настя плюс Макс плюс Олег...
Короче, не все ли равно.

Я пел это в темном холодном бараке
И он превращался в обычный дворец.
Так вот что весною поделывают раки!
Так вот что весною поделывают раки!
И вдруг оказалось, что я - рак-отец.

Сижу в своем теле, как будто в вулкане.
Налейте мне свету из дырки окна!
Три грации, словно три грани в стакане.
Три грани в стакане, три разных мамани,
Три разных мамани, а дочка одна.

Но следствия нет без особых причин.
Тем более, вроде не дочка, а сын.
А может - не сын, а может быть - брат,
Сестра или мать или сам я - отец,
А может быть весь первомайский парад!
А может быть город весь наш - Ленинград!..
Светает. Гадаю и наоборот.
А может быть - весь наш советский народ.
А может быть, в люльке вся наша страна!
Давайте придумывать ей имена.

Перекур (А. Башлачев)

Кто-то шепнул - или мне показалось?
Кто-то сказал и забил в небо гвозди.
Кто-то кричал и давил нам на жалость.
А кто-то молчал и давился от злости.

И кто-то вздохнул от любви нераздельной.
Кто-то икнул - значит, помнят беднягу.
Кто-то всплакнул - ну, это повод отдельный.
А кто-то шагнул, да не в ногу и сразу дал тягу.

А время дождем пластануло по брёвнам стропил.
Время течет, растолкав себя в ступе.
Вот кто-то ступил по воде, вот кто-то ступил по воде,
Вот кто-то пошёл по воде, да неловко, и все утопил.
Значит, снова пойдем, вот покурим, споем и приступим.
Снова пойдем, перекурим, споем и приступим.

Кто-то читал про себя, а считал - все про дядю.
Кто-то устал, поделив свой удел на семь дел.
Кто-то хотел видеть все - только сбоку, не глядя.
А кто-то глядел, да похоже, глаза не надел.

А время дождем пластануло по доскам стропил.
Время течет, растолкав себя в ступе.
Вот кто-то ступил по воде, вот кто-то ступил по воде,
Вот кто-то пошел по воде...
Значит, тоже пойдем, вот покурим, споем и приступим.
Тоже пойдем, перекурим, споем и приступим.

Но кто-то зевнул, отвернулся и разом уснул.
Разом уснул. И поэтому враз развязалось.
- Эй, завяжи! - Кто-то тихо на ухо шепнул.
- Эй, завяжи! - Кто-то тихо на ухо шепнул.
Перекрестись, если это опять показалось.

Рождественская (В. Замковой / А. Башлачев)

Крутит вьюга фонари на реке Фонтанке.
Спите, дети... До зари с вами - добрый ангел.

Начинает колдовство домовой-проказник.
Завтра будет Рождество, завтра будет праздник.

Каждый что-нибудь найдет в варежках и в шапке.
А соседский Васька-кот спрячет цап-царапки.

Ляжет ласковый снежок на дыру-прореху.
То-то будет хорошо, то-то будет смеху.

Звон-фольга, как серебро. Розовые банты.
Прочь бумагу! Прочь перо! Скучные диктанты.

Замелькают в зеркалах платья-паутинки.
Любит добрая игла добрые пластинки.

Будем весело делить дольки мандарина.
Будет радостно кружить елка-балерина.

Побегут из-под руки клавиши рояля.
И запляшут пузырьки в мамином бокале.

То-то будет хорошо! Смеху будет много.
Спите, дети. Я пошел. Скатертью тревога...

Вишня (А. Башлачев)

В поле вишенка одна
Ветерку кивает.
Ходит юная княжна,
Тихо напевает:

- Что-то князя не видать,
Песенки не слышно.
Я его устала ждать,
Замерзает вишня...

В поле снег да тишина.
Сказку прячет книжка.
Веселей гляди, княжна!
Да не будь трусишкой.

Темной ночью до утра
Звезды светят ясно.
Жизнь - веселая игра.
А игра прекрасна!

Будь смела и будь нежна
Даже с волком в поле.
Только радуйся, княжна,
Солнышку и воле.

Будь свободна и люби
Все, что сердцу мило.
Только вишню не руби -
В ней святая сила.

Пусть весна нарядит двор
В яркие одежды.
Все, что греет до тех пор,
Назовем надеждой.

Нам ли плакать и скучать,
Открывая двери?
Свету теплого луча
Верят даже звери.

Всех на свете обними
И осилишь стужу.
Люди станут добрыми,
Слыша твою душу.

И войдет в твой терем князь,
Сядет к изголовью...
Все, что будет всякий раз,
Назовешь любовью.

Всем дается по душе,
Всем на белом свете.
В каждом добром мальчише,
В женщинах и в детях

Эта песенка слышна,
И поет Всевышний...
Начинается весна,
Расцветает вишня.

Осень (А. Башлачев)

Ночь плюет на стекло черным.
Лето - лето прошло, черт с ним.
Сны из сукна. Под суровой шинелью спит Северная страна.
Но где ты, весна? Чем ты сейчас больна?

Осень. Ягоды губ с ядом.
Осень. Твой похотливый труп рядом.
Все мои песни июня и августа осенью сожжены.
Она так ревнива в роли моей жены.

Мокрый табак. Кашель.
Небо как эмалированный бак с манной кашей.
И по утрам прям надо мной капает ржавый гной.
Видно, Господь тоже шалил весной.

Время бросать гнезда.
Время менять звезды.
Но листья, мечтая лететь рядом с птицами, падают только вниз.
В каждом дворе осень дает стриптиз.

И у нас превращается в квас пиво, а у вас
Сонные дамы смотрят лениво щелками глаз.
Им теперь незачем нравиться нам и, прогулявшись сам,
Я насчитал десять небритых дам.

Кони мечтают о быстрых санях - надоела телега.
Поле - о чистых, простых простынях снега.
Кто смажет нам раны и перебинтует нас?
Кто нам наложит швы?
Я знаю - зима в роли моей вдовы.

Имя имён (А. Башлачев)

Имя имен в первом вопле признаешь ли ты, повитуха?
Имя имен... Так чего ж мы, смешав языки, мутим воду в речах?
Врем испокон - врозь за мелким ершом
Отродясь не ловилось ни брюха, ни духа!
Век да не вечер, хотя Лихом в омут глядит битый век на мечах.
Битый век на мечах.

Вроде ни зги... Да только с легкой дуги в небе синем
Опять, и опять, и опять запевает звезда.
Бой с головой затевает еще один витязь,
Вв упор не признавший своей головы.
Выше шаги! Велика ты, Россия, да наступать некуда.
Имя имен ищут сбитые с толку волхвы.

Шаг из межи... Вкривь да врозь обретается верная стежка-дорожка.
Сено в стогу. Вольный ветер на красных углях ворожит Рождество.
Кровь на снегу - земляника в январском лукошке.
Имя имен... Сам Господь верит только в него.

А на печи разгулялся пожар-самовар да заварена каша.
Луч - не лучина на белый пуховый платок.
Небо в поклон до земли обратим тебе, юная девица Маша!
Перекрести нас из проруби да в кипяток.

Имя имен не кроить пополам, не тащить по котлам, не стемнить по углам.
Имя имен не урвешь, не заманишь, не съешь, не ухватишь в охапку.
Имя имен взято ветром и предано колоколам.
И куполам не накинуть на Имя имен золотую горящую шапку.

Да не отмоешься, если вся кровь да как с гуся беда и разбито корыто.
Вместо икон станут Страшным судом - по себе - нас судить зеркала.
Имя имен вырвет с корнем все то, что до срока зарыто.
В сито времен бросит боль да былинку, чтоб истиной к сроку взошла.

Ива да клен, ох, гляди, красно солнышко врежет по почкам!
Имя имен запрягает, да не торопясь, не спеша
Имя имен а возьмет да продраит с песочком!
Разом поймем, как болела живая душа.

Имя имен эх, налететь бы слепыми грачами на теплую пашню
Потекло по усам! Шире рот! да вдруг не хватит на бедный мой век!
Имя имен прозвенит золотыми ключами... - Шабаш! Всей гурьбою на башню!
Пала роса. Пала роса. Да сходил бы ты по воду, мил человек!

Не позволяй душе лениться (А. Башлачев)

Не позволяй душе лениться,
Лупи чертовку сгоряча.
Душа обязана трудиться
На производстве кирпича.

Ликует люд в трамвае тесном.
Танцует трудовой народ.
Мороз и солнце - день чудесный
Для фрезеровочных работ.

В огне тревог и в дни ненастья
Гори, гори, моя звезда!
Звезда пленительного счастья -
Звезда Героя соцтруда!

Решил партком единогласно
Воспламениться и гореть.
В саду горит костер рябины красной,
Но никого не может он согреть.

Не мореплаватель, не плотник,
Не академик, не герой, -
Иван Кузьмич - ответственный работник.
Он заслужил почетный геморрой.

Его пример - другим наука.
Век при дворе. И сам немного царь.
Так, черт возьми, всегда к твоим услугам
Аптека, улица, фонарь.

Как славно выйти в чисто поле
И крикнуть там: - Червона мать!
Мы кузнецы. Чего же боле?
Что можем мы еще сказать?

Когда душа мокра от пота
Ей некогда ни думать, ни страдать.
Но у народа нет плохой работы,
И каждая работа - благодать.

Не позволяй душе лениться
В республике свободного труда.
Твоя душа всегда обязана трудиться,
А паразиты - никогда!

Новый год (А. Башлачев)

Мы у ворот. Эй, отворяй, охрана!
Ровно в двенадцать нам разрешают вход.
Мокрый от пены, и, безусловно, пьяный,
Я удираю в новый грядущий год.

С треском разбив елочные игрушки
Рвётся к столу общество-ассорти.
Мне хочется стать взрывчатою хлопушкой
И расстрелять всех вас залпами конфетти.

Но нужно включиться, и - раз-два-три! - веселиться.
А лучше всего напиться вдрызг
Чтоб рухнуть под стол пластом.
Кто-то из женщин в маске лисицы
Приветливо машет мне своим пушистым хвостом.

Там, наверху, счетчик стучит все чаще.
Там, наверху, скоро составят счет.
Кто-то открытку бросил в почтовый ящик.
Может быть, ангел, а может быть - пьяный черт?

В этом году мне нужен черт лохматый.
Я с ним охотно чокнусь левой рукой.
Я объявляю восемьдесят пятый
Годом серьезных мер по борьбе с тоской.

Но в комнате пусто, смазаны краски.
Слышен могучий храп за стеной.
Кто-то из женщин сбрасывает маску
И остается рядом со мной.

Как хорошо, когда некуда торопиться.
Славно проспать первый январский день.
Надо бы встать, чтобы опохмелиться,
Надо бы встать, но подниматься лень.

Город укрылся белой мохнатой шубой.
В мире объявлен длительный снегопад.
Лень одеваться, бриться и красить губы.
Но все равно нам нужно открыть мускат.

И мы засыпаем. Что нам приснится?
Лес и дорога, конь вороной.
Кто-то из женщин в маске лисицы
Утром проснется рядом со мной.

Кто-то из женщин быстро с постели встанет,
Выгладит платье и подойдет к столу.
Кто-то из женщин все по местам расставит.
Где-то в углу на кухне найдет метлу.

Кто-то из женщин ловко сметет осколки.
Вымоет чашки с мылом и кипятком.
Снимет игрушки. Выбросит наши елки.
И, не прощаясь, щелкнет дверным замком.

А солнце все выше, и скоро растает.
Деды Морозы получат расчет.
Сидя на крыше, скорбно глотает
Водку и слезы мой маленький черт.

Час прилива (Мертвый сезон) (А. Башлачев)

Час прилива пробил.
Разбежались и нырнули.
Кто умел - тот уплыл.
Остальные утонули.

А мы с тобой отползли
И легли на мели.
Мы в почетном карауле.

Мы никому не нужны,
И не ищет никто нас.
Плеск вчерашней волны
Повышает общий тонус.

У нас есть время поплевать в облака.
Есть время повалять дурака
Под пластинку "Роллинг стоунз".

Безнадежно глупа
Затея плыть и выплыть первым.
А мы свои черепа
Открываем, как консервы.

На песке расползлись
И червями сплелись
Мысли, волосы и нервы.

Это - мертвый сезон.
Это все, что нам осталось.
Летаргический сон
Унизительный, как старость.

Пять копеек за цент.
Я уже импотент.
А это больше, чем усталость.

Девяносто заплат.
Блю-джинс добела истерты.
А наших скромных зарплат
Хватит только на аборты.

Но как прежде звенят
И, как прежде, пьянят
Примитивные аккорды.

Но час прилива пробил.
Разбежались и нырнули.
Кто умел - тот уплыл.
Остальные утонули.

А мы с тобой отползли
И легли на мели.
Мы в почетном карауле.

Влажный блеск наших глаз... (А. Башлачев)

Влажный блеск наших глаз...
Все соседи просто ненавидят нас.
А нам на них наплевать.
У тебя есть я - а у меня диван-кровать.

Платина платья, штанов свинец
Душат только тех, кто не рискует дышать.
А нам так легко - мы наконец
Сбросили все то, что нам могло мешать.

Остаемся одни,
Поспешно гасим огни
И никогда не скучаем.
И пусть сосед извинит
За то, что всю ночь звенит
Ложечка в чашке чая.

Ты говоришь, я так хорош -
Это от того, что ты так хороша со мной.
Посмотри: мой бедный еж
Сбрил все иголки - он совсем ручной.

Но если ты почувствуешь случайный укол -
Выдерни занозу, забудь о ней скорей
Это от того, что мой ледокол
Не привык к воде тропических морей.

Ты никогда не спишь.
Я тоже никогда не сплю.
Наверное я тебя люблю.
Но я об этом промолчу,
Я скажу тебе лишь
То, что я тебя хочу.

За окном - снег и тишь.
Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш.
А если встать в полный рост,
То можно это сделать на одной из звезд.

Наверное, зря мы забываем вкус слез.
Но небо пахнет запахом твоих волос.
И мне никак не удается успокоить ртуть.
Но если ты устала - давай спою что-нибудь.

Ты говоришь, что я неплохо пою,
И, в общем, это то, что надо.
Так это очень легко:
Я в этих песнях не лгу -
Видимо, не могу.

Мои законы просты -
Мы так легки и чисты.
Нам так приятно дышать.
Не нужно спать в эту ночь,
А нужно выбросить прочь
Все, что нам могло мешать.

Постой, паровоз

Постой, паровоз, не стучите, колеса,
Есть случай взглянуть судьбе в глаза.
Я к маменьке родной с последним приветом
Спешу показаться на глаза.

Hе жди меня, мама, хорошего сына,
Твой сын не такой, что был вчера.
Меня засосала опасная трясина,
И жизнь моя - вечная игра.

Постой, паровоз, не стучите, колеса,
Есть случай взглянуть судьбе в глаза.
Пока еще не поздно нам сделать остановку,
Кондуктор, нажми на тормоза.

Песня про зайцев (А. Зацепин / Л. Дербенев)

В тёмно-синем лесу, где трепещут осины,
Где с дубов-колдунов облетает листва,
На поляне траву зайцы в полночь косили
И при этом напевали странные слова:

А нам все равно, а нам все равно,
Пусть боимся мы волка и сову.
Дело есть у нас: в самый жуткий час
Мы волшебную косим трын-траву.

А дубы-колдуны что-то шепчут в тумане,
У поганых болот чьи-то тени встают.
Косят зайцы траву, трынь-траву на поляне
И при этом все быстрее песенку поют.

А нам всё равно, а нам всё равно,
Станем мы храбрей и отважней льва.
Устоим хоть раз в самый жуткий час -
Все напасти нам будут трын-трава.

А нам все равно, а нам все равно,
Пусть боимся мы волка и сову.
Дело есть у нас: в самый жуткий час
Мы волшебную косим трын-траву.

За окошком свету мало... (Э. Колмановский / И. Ваншинин)

За окошком свету мало,
Белый снег валит, валит.
А мне мама, а мне мама
Целоваться не велит.

Говорит: "Несчастной будешь,
Да одна ты будешь жить".
Говорит: "Кататься любишь -
Люби саночки возить".

Но ничуть я не раскаюсь,
Хоть одна теперь сижу,
Хоть давно я не катаюсь,
А только саночки вожу.

Если б я был султан... (А. Зацепин / Я. Костюковский, Н. Слободской)

...Неплохо очень иметь три жены
Гораздо хуже с другой стороны...

...На такой на вопрос есть ответ простой,
Если б я был султан - был бы холостой...

Все музыкальные и видео файлы на этом сайте представлены исключительно для ознакомления без целей коммерческого использования и должны быть удалены в течение 24 часов с момента скачивания. Администрация сайта не несет ответственности за неправомерные нарушения пользователей против правообладателей. Сайт предоставляет только ссылки на скачивание и ничего более.

На правах рекламы:

Яндекс.Метрика

Антология русского рока COPYRIGHT © 2008-2016. All Rights Reserved.